Была зима 1998 года.

— Что ты знаешь о синдроме locked in? — спросил меня начальник редакции.
— Простите, о чём?

У него в руках была жёлтая записка Звонили из реабилитационного центра Käpylä и предложили интересную тему для статьи. Молодая фотомодель заболела какой-то ужасной болезнью, не может ни двигаться, ни говорить. Из этого может получится трогательная история.

Такие составляющие звучали интересно: молодая красивая женщина, неизвестная болезнь, трагичная судьба. Мы решили рассказать об этом, хотя наш журнал Suomen Kuvalehti не искал никаких сенсаций. Тем не менее, в этом случае был повод написать как серьёзную, так и просто по-человечески интересную статью.

Я позвонила Синикке Сёдерхольм в реабилитационный центр Käpylä. Она хорошо знала своего пациента и, конечно же, спросила разрешения, прежде чем предложить нам эту тему для статьи. Она также знала очень много о синдроме locked in, так как недавно, вместе со своей рабочей группой, опубликовала об этом исследовательский отчёт.

По телефону я получила от Синикки основные данные. Речь шла об очень редком и несчастном происшествии в жизни молодой женщины — об инфаркте мозгового ствола. Он лишил эту девушку способности двигаться и говорить, хотя в остальном её мозг работает так же, как и прежде.

Синикка вот так описала участь, выпавшую женщине по имени Кати ван дер Хувен (быв.Лепистё):
«Она чувствует и думает так же, как любой из нас, но не может выразить себя словами.»

— Кати Лепистё & Леени Пелтонен